Ничто так не злит меня, как попытки «оппозиционных политиков» решать проблемы образования, не понимая, какие именно проблемы там есть и как вообще работает система. В итоге в очередной попытке сформировать видение того, как можно порешать проблемы образования, всё сводится к самому простому и неработающему ходу — поднять всем зарплаты в надежде, что дальше всё как-нибудь рассосется само.
О чём это я? О тех эмоциях, которые переполняют меня после прочтения и небольшого обсуждения поста коллеги в Threads. И о стойком ощущении, что всех «стратегов» либо забанили в Google, либо, что еще хуже, их просто аккуратно вывезли из «совкового» прошлого и попросили срочно предложить решение.
Ну а дальше — в моём стиле: эмоционально и через лирические отступления.
Разговоры о повышении зарплат на 50–100 % сразу напомнили мне одну «методику экономических расчётов», с которой я столкнулся во время работы в Министерстве образования. Методика называлась просто — «три П» (пол, палец, потолок, если кто-то не знаком с ней).
Начну с небольшого, но очень важного лирического отступления. Примерно в 2013–2014 годах, когда я работал в Минобразования, мне поставили задачу рассчитать бюджет одной из активностей. Точнее дело было так: я отвечал за «закрытие» документа и предоставления его «выше», включая бюджетную часть. Формально за расчёты отвечали экономисты, а я собирал всё в единый документ.
Естественно, я подошёл к задаче максимально серьёзно (был молод и глуп): готовился тратить время, разбираться, считать, сравнивать, искать обоснованную сумму. Но довольно быстро меня остановили и предложили не усложнять. Мне объяснили, что можно просто воспользоваться методикой «три П»: ткнуть пальцем в любую сумму с пола или потолка и успокоиться. Потому что, как мне тогда честно сказали, денег всё равно не дадут.
А теперь разберем проценты повышения и я постараюсь объяснить на пальцах, почему я не принимаю эту цифру как осмысленную и обоснованную. Но прежде я позволю ещё одно небольшое лирическое отступление и обращусь к мнению экспертов, чтобы усилить свою позицию хитрым приемом.
Недавно в одном из своих видео или Александр Кнырович, или Ольга Лойко (кто именно — не вспомню, я часто слушаю их в фоне, потому что их взгляд на экономику мне близок, как и взгляд еще нескольких ребят, которых по понятным причинам не буду называть) затрагивал вопрос доли ВВП, которую формирует частный сектор.
Именно этот разговор про частника и мои «экономические расчеты на пальцах», можно положить в основу ответа на вопрос: а что вообще можно сейчас считать нормальной зарплатой учителя в Беларуси?
Поэтому вместо абстрактных рассуждений я выбрал для себя конкретную точку отсчёта: ту самую знаменитую частную гимназию в Минске. И попробовал на ее основе вывести ту самую осмысленную цифру.
То есть возьмем стоимость обучения в Минской международной гимназии, умножим на количество школьников в Беларуси и сравним с бюджетом на образование.
По данным того саaмого Google (отсылка к бану), обучение ребенка в частной гимназии стоит около 3000 долларов США в год. В школах Беларуси учится примерно 1 миллион детей. Считаем: 3000 × 1 000 000 = 3 000 000 000.
Получается, что если взять частную гимназию за эталон (а она при этом соответствует всем нормам и требованиям), то школьное образование в Беларуси «в пересчете» стоит почти 3 миллиарда долларов в год. А теперь идём смотреть, сколько заложено в бюджете и видим, что в текущем учебном году на образование планировалось направить около 2 миллиардов рублей (на все образование).
Дальше, для упрощения, будем считать, что почти все бюджетные средства идут именно на школьное образование (да-да, есть и другое образование).
Берём курс доллара 2,92 и пересчитываем нашу оценку. И в итоге получаем, что на школьное образование нужно порядка 8,76 млрд рублей. А теперь сравниваем с тем, что есть сейчас: разница — примерно в 4,38 раза.
И в итоге у меня получается довольно простой вывод: если говорить не о косметических мерах, а о реальном решении системных проблем (речь условно только о системе, как механизме; дальше вы поймете о каких более важных проблемах я хочу поговорить), то речь должна идти о кратном увеличении финансирования — более чем в четыре раза, а не о повышении на 50–100 %, как это предлагается в популистских лозунгах.
А теперь самое важное!!! Поговорим о «bullshit jobs»: о той бредовой и по-настоящему дерьмовой части учительской работы, о которой совсем недавно и очень точно писал Гребер (если не читали, то очень советую прочитать; да, анархист, да многое спорно, но после прочтения вы поймете одну из ключевых проблем образования).
И снова — небольшое лирическое отступление. Мало кто знает, но за всё время моей работы в системе образования, помимо благодарностей, актов внедрения и прочих атрибутов «системного признания», у меня есть один выговор. Всего один, но очень показательный.
Этот выговор я получил, когда работал преподавателем математики в системе профтеха. Параллельно я пытался понять, как вообще устроен этот уровень образования, потому что раньше с ним не сталкивался. И вот в день своего рождения я отказался выходить на ночное дежурство в общежитии.
Формально это не входило в мои должностные обязанности. Но в лицее существовало негласное правило: все мужчины-преподаватели время от времени дежурят в общежитии. Чтобы было понятно, о чём шла речь, попробую максимально точно, но корректно передать одну из задач, которую мне поставили как дежурному. (Если что — как истинный экспериментатор, один раз я всё-таки дежурил.)
Мне сказали примерно следующее: «Помимо проверки комнат на предмет употребления алкоголя, вам нужно будет особенно следить за комнатой номер Х. Там живет девушка, которая за ночь может «обслужить» до десяти парней».
И когда мне за отказ влепили выговор, я положил на него заявление об увольнении по соглашению сторон. Так как я — преподаватель математики, а не надзиратель, не воспитатель «широкого профиля» и не специалист по решению чужих социальных и семейных проблем. Я хочу учить математике. А не закрывать дыры, которые должны закрываться родителями, социальной службой и системой в целом.
К чему я всё это рассказываю? К тому, что ключевая проблема современной работы учителя — в том, что значительная ее часть является bullshit jobs. О чем это я? Просто поговорите с учителями, они вам расскажут множество bullshit-а.
И знаете, пока я писал этот текст, в голове постоянно возникало желание пойти дальше и подсветить еще целый ряд проблем. Например, проблему старения учителей и её прямую связь со всем тем, о чём я писал выше. Хотелось отдельно сказать о том, что современное школьное математическое образование во многом устарело и что, на мой взгляд, в школе давно нужны как минимум еще два обязательных уровня математики. Хотелось поговорить о сложных и часто перекошенных отношениях между родителями, учениками, учителями и государством. Про ИИ — и о том, что ИИ в образовании на самом деле не про сокращение затрат, а, скорее, про их рост. И еще о многом другом.
Но ближе к концу второй страницы текста я поймал себя на простой мысли. Скорее всего, читать всё это будут только учителя — те, у кого болит так же, как у меня. И родители, которым действительно важно качество образования их детей.
А популисты и политики, как ни крути, продолжат штамповать удобные лозунги. А если вдруг дойдет до реальных решений, то, с высокой вероятностью, мы снова услышим знакомую фразу: денег нет, поэтому bullshit jobs.
