Это, пожалуй, один из  самых важный вопросов в механизме СОП и в системе защиты детства. В самом деле: как определить критическую точку в семье и вокруг ребенка? Что брать за основу?

Надо сказать, что в решении этого вопроса, как показывает его история, было много белых пятен. Случалось, что в прежние времена семейное неблагополучие и неладное с детьми определяли «на глаз»: дети бедно одеты, неухожены, спят на матрасах из сена, едят из металлической посуды, больше похожей на посуду для животных… Специалисты по опеке свидетельствовали на судебных заседаниях по отобранию детей о том, что в жилище семьи «земляной пол, отсутствует мебель, постельное белье, запас продуктов; дети не знают, что такое глазированный сырок» (как потом оказалось – и хорошо, что не знают). Зато в семье были  куры, обрабатывался огород… Парадоксально, но в отсутствие крахмальных и утюженных с двух сторон простыней, конструктора Лего и электронной кассы букв и слогов, – дети выглядели розовощекими и физически крепкими, не состояли на медицинских учетах как часто и длительно болеющие, т.к. привыкли гулять без шапок и даже (о ужас!) без шарфов…  Как и правила дорожного движения, критерии и показатели социально опасного положения писались с учетом анализа ошибок, некоторые из которых слишком дорого обходились для детей, а другие – для взрослых. Справедливости ради надо сказать, что и сегодня в критериях  и показателях имеются противоречия и двусмысленности, которые выявляются в процессе правоприменения,  и, разумеется, исправляются или  будут исправлены  в следующих редакциях нормативного акта, их утвердившего.  Полный текст критериев и показателей социально опасного положения вы легко найдете на просторах интернета.

Критерии – это правила, основания для принятия решений. Показатели – это конкретные характеристики процесса, который свидетельствует о неблагоприятной для ребенка, неблагополучной обстановке в семье.

Критериев три. Группируются они по основаниям нарушения прав ребенка и виновности родителей за эти нарушения.

Критерий «Родителями не удовлетворяются основные жизненные потребности детей» содержит перечисление самых острых и явных рисков для жизни и здоровья детей: голод (отсутствие подходящей по возрасту пищи); холод (неисправность отопительного оборудования, риск пожара в жилище, где находится ребенок); болезни (родители систематически не выполняют рекомендации врачей по лечению и реабилитации ребенка). Недавно этот перечень пополнился показателем, обязывающим родителей   оперативно  (в течение месяца)  регистрировать детей по новому месту жительства. Этот показатель внесен в связи с имевшими место случаями, когда безответственные родители, ведущие кочевой образ жизни, почувствовав к своей семье внимание со стороны органов защиты детей, снимались с места жительства и переезжали в другие местности, затягивали регистрацию детей, в силу чего дети лишались даже формальной возможности получить стандарт медицинского и социального обслуживания. Но, как показывает правоприменительная практика, внесение этого показателя немало разозлило и ответственных родителей из числа новоселов: вселившиеся в недостроенные дома, реально пригодные для проживания, но по каким-то формальным основаниям еще не полностью введенные в эксплуатацию (как это нередко случается в ходе жилищного строительства), родители-новоселы получили неприятные контакты с представителями местных  школ и детсадов, которые требовали от родителей срочно зарегистрировать по месту жительства детей-новичков, прибывших в новые детские коллективы. Доводы, что новое  место жительства детей по независящим от родителей причинам не может пока рассматриваться как место для регистрации, а новый учебный год начался и семья решила перевести детей  в новую школу по новому месту своего жительства, –  в зачет не принимались.  В обоснование своих претензий к семье специалисты ссылались  на утвержденный нормативным актом показатель семейного неблагополучия. Такая вот казуистика на вполне житейском примере стоила, тем не менее, многих нервов и неприятных встреч людям, которые именно для своих детей улучшали свои жилищные условия. Эта иллюстрация хорошо показывает, что с одной стороны, критерии и показатели – не истина в последней инстанции и порой не учитывают реальную ситуацию, и что в правоприменительной практике важно исключать формальный подход, и что специалисты, участвующие в защите детства, должны демонстрировать уважительный и понимающий, а не априори обвиняющий стиль взаимодействия с родителями.

Еще один достаточно спорный показатель в этой группе критериев звучит предельно строго: «в отношении родителей установлены факты, подтверждающие, что они не контролируют поведение и местонахождение ребенка (детей), вследствие чего ребенок (дети) самовольно уходит из дома, бродяжничает, совершил попытку суицида».

Под этот показатель рискуют попасть все без исключения приемные семьи, в которых растут дети-сироты. Самовольные уходы из семьи – это реальность, с которой сталкиваются и многие усыновители, особенно те из них, кто принял на воспитание детей старшего дошкольного возраста и школьников. Достаточно сложно объяснить нормативным людям, выросшим в обстоятельствах достаточной и постоянной родительской заботы, что дети с сиротским анамнезом уходят из семей вовсе не по причинам бесконтрольности или ненадлежащих условий жизни. А бродяжничество, как милицейская характеристика, между прочим, является также проявлением конкретных психических заболеваний и деформаций, от которых никто не застрахован. Про попытку суицида, возведенную в ранг показателя семейного неблагополучия, говорить с однозначностью тоже не приходится: прежде всего, это беда, личная и семейная драма. В этих обстоятельствах формальные претензии к семье, где такая беда имеет место, на предмет «а все ли в порядке в вашей семье, коль у вас один из детей совершил попытку самоубийства», по меньшей мере, некорректны. Некорректными и не к месту могут быть мероприятия, проводимые в рамках оценки положения детей в семье, которая вот в эту единицу времени переживает горе, мечется по больницам или в поисках пропавшего ребенка. Разумеется, данный показатель оправдан высокими целями: защитить детей, сохранить их жизни и не подвергнуть их опасности. На практике его применение требует тонкости и глубокого понимания истоков проблем, гуманного детоцентризма и уважения к семье.

Критерий «Родителями не обеспечивается надзор за поведением ребенка и его образом жизни, вследствие чего ребенок совершает деяния, содержащие признаки административного правонарушения либо преступления» содержит чисто формальные показатели: неоднократное в течение года привлечение родителей к административной ответственности за то, что их дети совершили   «деяния, содержащие  признаки административного правонарушения либо преступления, но не достигли  ко времени совершения такого деяния возраста, с которого  наступает  ответственность», и «нахождение ребенка моложе 16 летнего возраста вне жилища без сопровождения родителей или совершеннолетних лиц с 23 до 6 часов».

Основным риском для ребенка, согласно показателям этого критерия, является бесконтрольность, безответственность родителей, что проявляется в отсутствии  интереса к  ребенку и тому, где и как он проводит время. И этот критерий общей лопатой загребает всех: и детей, предоставленных самим себе, в один «прекрасный» момент решивших с друзьями влезть в киоск; и детей-победителей олимпиад по различным учебным предметам, идущих на золотую медаль в школе, которые выложили в соцсети видео протестного содержания или высказали свое мнение о происходящем вокруг… Родители и тех и других проходят  по всем кругам СОП, и делают свои выводы о действенности и эффективности этого механизма защиты детей.

Настя обучается в выпускном классе  гимназии, участвует в научной работе и  предметных олимпиадах (по истории и обществоведению). В первой четверти, на одной из перемен, Настя, потрясенная увиденным на улице разгоном шествующих пенсионеров, провела «одиночный пикет»: всю перемену простояла в рекреации на 2 этаже с плакатом в руках, на котором было воззвание о прекращении насилия.  Кто-то из гимназистов снял этот факт на видео и выложил в сеть. По итогу действия Насти были квалифицированы по статье 24.23 КоАП РБ «Нарушение порядка организации или проведения массовых мероприятий». Одним из последствий привлечения Насти (достигшей 16 лет, т.е. возраста, с которого наступает административная ответственность), стала ее постановка в социально опасное положение. По свидетельству родителей девушки, полгода они находились в состоянии постоянной готовности и посещали профилактические беседы   в инспекции по делам несовершеннолетних, а также с социальным педагогом гимназии. Условия жизни Насти в семье изучались неоднократно. В ходе бесед родителям живописались грустные перспективы, что Настя в приличное место на учебу не поступит, да и при устройстве на работу наличие административного взыскания будет иметь значение и отнюдь не положительное. Конечно, выслушивать эти рассказы, часто завершающиеся сакраментальной фразой «нууу, вы же всё понимаете» было неприятно, но семья решила выдержать это испытание и по их признанию полгода СОПа они провели, еще больше сблизившись, помогая и поддерживая друг друга. Проводимую с семьей работу родители оценили как формальную. По сути, рисков для Насти в семье не было. Выражение ею личного мнения было квалифицировано как нарушение.

Третья группа критериев «Родители, иные лица, участвующие в воспитании и содержании детей, ведут аморальный образ жизни, что оказывает вредное воздействие на ребенка (детей), злоупотребляют своими правами и (или) жестоко обращаются с ним (ними), в связи с чем имеет место опасность для жизни и (или) здоровья ребенка (детей)» содержит  показатели, характеризующие недостойное поведение родителей, жестокое обращение с  ребенком, злоупотребление спиртными напитками, употребление наркотических, токсических и одурманивающих веществ. Данные факты должны быть подтверждены привлечением родителей и иных лиц, участвующих в воспитании и содержании детей, по конкретным статьям Кодекса об административных правонарушениях либо проведением профилактических мероприятий соответствующими должностными лицами.

В последнее время, в ситуации, когда к административной ответственности по так называемым «политизированным» статьям административного законодательства привлекается  существенное число родителей, часто в родительских вопросах и дискуссиях обсуждается момент: а не повлечет ли это постановку детей в СОП? Фактов, когда бы механизм СОП применялся в отношении родителей, привлеченных к ответственности по «политизированным» статьям, нет. Но попытки такие, к сожалению,  были.  В частности, родители сообщали, что из РОВД в школу, где учится ребенок, приходила письменная информация о привлечении родителя к ответственности за нарушение проведения массового мероприятия. Однако фактов постановки детей в СОП по данным основаниям не фиксировалось. В подобных случаях речь может идти о превышении должностных полномочий должностным лицом отдела внутренних дел, который направил информацию о факте привлечения родителя в учреждение образования, в котором учатся дети привлеченного к ответственности родителя.

Фиксировались и другие факты, когда механизм СОП использовался не в рамках предусмотренного законом регламента. Так, маму воспитанницы учреждения дошкольного образования (г.Гомель), которая не работала в течение двух недель (ушла с работы и подыскивала новые варианты трудоустройства) в детском саду предупредили, что начнут процедуру признания девочки находящейся в СОП, если мама оперативно не трудоустроится. Мотивировали свою настойчивость заботой о том, чтобы ребенок ни в чем не нуждался, пока мать не работает.  Мама  успешно обжаловала действия должностных лиц детсада, в обоснование претензий был положен факт, что отсутствие работы не является показателем СОП и не входит в нормативно установленные критерии.

Семья минчан, проживающая в доме под снос, также, по их мнению,  столкнулась с прессингом со стороны школы, где учатся их трое детей.  Комиссии, которая посещала детей в начале нового учебного года, не понравилось санитарное состояние помещений. В составленном акте обследования было отражено, что в жилых помещениях грязно, старая мебель, пыль и паутина. Несмотря на жалобу родителей в комитет по образованию г.Минска и в СМИ, детей признали находящимися в СОП. Разработали формальный план мероприятий по исправлению ситуации. Также формально его и выполнили. По прошествии 6 месяцев оставили семью в покое.

Резюмируя, можно сказать, что если родители категорически не согласны с СОПом в отношении их детей – они могут жаловаться. А могут просто пережить. Система идет путем проб и ошибок, нарабатывая  опыт. Конечно, неприятно, когда именно твоя семья попадает в жернова системы, сколь бы безобидными не казались последствия. Но со всеми этими последствиями можно справиться.

Фиксируются факты, когда механизм СОП используется родственниками в процессе выяснения отношений. Порой  бабушки, не имея других способов влияния на бывших невесток, с которыми после развода остались проживать внуки, письменно информируют орган опеки о ненадлежащем воспитании и условиях жизни детей, требуя провести расследование. Также имеют место ситуации, когда с помощью механизма СОП соседи пытаются выяснить отношения между собой. В каждом подобном случае, если семья считает необходимым бороться за свою репутацию, следует требовать у должностных лиц, явившихся по месту жительства детей для оценки их положения, предъявить «исходник»: т.е. документ, содержащий сигнал о наличии рисков для детей в этой семье.  Выяснив истоки ситуации, можно начинать процедуру защиты от незаконного вмешательства в личную жизнь, в том числе от посягательства на честь и достоинство.

В подавляющем большинстве случаев механизм СОП работает адресно и продуктивно. Совместными усилиями, в ходе реализации мероприятий по устранению причин и условий, повлекших создание неблагоприятной для детей обстановки, удается реально выправить ситуацию в семье, либо существенно отстрочить принятие решения о разлучении детей, признанных нуждающихся в государственной защите, с их неблагополучными родителями.

Category
Tags

No responses yet

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.